НА ПЛАВУ

А. К. Жолковский

 

Летом 1961 года я осуществил свое заветное, отчасти вычитанное, желание. Под влиянием "Путешествия с Чарли в поисках Америки" Стейнбека и западной моды на автостоп я за три недели ("Вокруг света в 80 дней"!) проехал на попутном транспорте из Москвы через Астрахань на южный берег Крыма. Сначала на двух грузовиках до Горького, оттуда до Куйбышевской ГЭС гостем капитана буксирного теплохода (за команду которого написал экзаменационные работы по всем предметам в заочные учебные заведения всех уровней, включая Институт речного транспорта), потом до Вольска рабочим на гигантском плоту из сплавляемых бревен, и безбилетным пассажиром трехпалубного лайнера до самой Астрахани, где понял, что надоело, и тогда несколькими попутными самолетами и грузовиками через Краснодар, Новороссийск, Керчь и Феодосию в Коктебель, поспев ко дню рождения Иры (9 августа).

Идея была хипповая - ничего не планируя, одному, с маленькой заплечной сумкой и минимумом денег, прокатиться по половине европейской части страны, отдавшись, как щепка, на волю природных и транспортных потоков, и таким образом явить счастливый синтез западного индивидуализма, российского почвенничества и личной ставки на благосклонность Фортуны.

Соперничать с Глебом Успенским, Максимом Горьким и Валентином Овечкиным - не мой жанр. Все шло как по писаному: должностной беспредел сплавного агента, принявшего плот где-то в таежных верховьях Камы и теперь с угрюмой готовностью на ходу распродававшего лес окрестным степнякам, которые, как акулы в "Старике и море", то с одного, то с другого берега подплывали с водочной данью к плоту и звонкими пилами выхватывали из его тела кусок за куском; нескончаемый фестиваль пьяной дружбы народов: мрачноватого пермяка-агента, двоих рабочих - мордвина дяди Миши и полуцыгана дяди Васи, и русского речного волка, капитана буксира, торжественно, стоя во весь рост, прибывшего на моторке, чтобы "прекратить это безобразие", но тут же усаженного к очередной батарее бутылей; бегство запуганной матом и побоями жены дяди Миши, Зои, вместе с детьми, из семейной каюты на плот, где они хрестоматийно ютились до утра под открытым небом; рассказ загорелого весельчака дяди Васи о том, как он, в свое время капитан грузовоза, "заделал аварию на миллион", поручив управление судном юнге, а сам напиваясь со штурманом в каюте, за что пошел под суд. Говорили, что в Астрахани, при сдаче плота, подобная судьба может постичь и нашего круто расторговавшегося агента.

Плоту полагался штат из трех рабочих, которые в случае надобности должны были лебедками опускать и поднимать тормозной груз. Но надобности не встретилось, и через пару месяцев мне в Москву пришел перевод на 7 руб. 78 коп. за три дня честного безделья - одновременно с открыткой по-французски, посланной Ире с дороги и, видимо, долго дожидавшейся перлюстратора "с языком". Наняли меня под Куйбышевым (при повторном формировании плота, разрезанного для прохождения шлюзов на три полосы), вопреки замыслам агента, который хотел фиктивно зачислить собственную жену; он немного позлобствовал, но, отогревшись самогоном, смирился с моим присутствием. Впрочем, бoльшую часть времени я проводил вдали от народа, загорая, за чтением "Новелл эпохи Возрождения", у самой кромки воды и время от времени легким движением скатываясь в Волгу, чтобы, поплавав всласть, пока полукилометровый плот медленно шел мимо, в последнюю минуту вскарабкаться обратно.

Все же иногда мы общались. Когда я отказался от водки, объяснив, что признаю только сухое вино, они стали дивиться: надо же, до чего дошли в столицах, пьют нечто сухое. Недоверие вызвал и мой туристский проект, изложенный с наивной откровенностью. Они недоумевали, как можно путешествовать без группы, без путевки, на свой страх и риск. "Это что же, - сказал агент, - тебя каждый сковырнуть может?"

Корявым ногтем пройдясь по моему провиденциальному квесту, он, как на негативе, проявил его мрачную изнанку. Место таящейся за кулисами Фортуны он отдал первому встречному убийце, а за кадром эмблематичного соскальзывания в воду оставил вечно взыскуемый хэппи-энд, с возвращением - после ретардации, эффектно затянутой, благодаря длине плота и скорости попутного течения - на скользкие, но твердые бревна. Видимо, собственный квест, худо-бедно обеспеченный накладными, представлялся ему более надежным.

Разница, если подумать, не принципиальная.